Монашество и современный технический прогресс

0

В ответ на вопрошение игумена: «Что пришел еси, брате, припадая ко святому жертвеннику и ко святей дружине сей?» – человек, принимающий монашеский постриг, говорит: «Желая жития постнического». В этом ответе содержится глубокий смысл. Ведь, как известно, слова «житие постническое» означают не просто воздержание в пище. Славянское слово «постничество» – это один из переводов греческого слова «аскеза», которое иначе можно перевести как «подвижничество». И когда будущий монах произносит: «Желая жития постнического», он тем самым исповедует, что готов из любви к Богу проводить жизнь в подвиге, в добровольных лишениях, отказываться от земного покоя и наслаждений.
В современных условиях, когда цивилизация постоянно изобретает всё новые способы для улучшения земной жизни, новые технологии, возникают такие вопросы: насколько монашествующие могут принимать эти технологии? Должны ли они, будучи приверженцами аскетических традиций, полностью отвергать всё, что облегчает земную жизнь человека? Или, напротив, монастырям нужно быть открытыми современности и находить в своей жизни применение новым технологиям?
Возделывание рая – или
возделывание земли Наид?
С одной стороны, технический прогресс объясняется тем, что созидательная, творческая сила вложена в человеческую природу Самим Богом, Который еще
в раю заповедал человеку попечение о хранении и возделывании рая. Как выражается святитель Григорий Богослов, «Бог соделал человека садовником бессмертного сада. Как образ Божий и свободная личность, человек имеет в своей природе нечто от Божественной творческой силы, благодаря чему он является исключительным среди всех созданий Божиих». В то же время, по мнению богословов, появление и развитие технологий стало следствием грехопадения и удаления человека от Бога. В особенности это очевидно из истории рода Каина, потомки которого, будучи отверженными Богом, направили все свои силы на благоустройство земной жизни и начали строить города, изобретать ремесла и искусства, часто в увлечении вещественными нуждами совершенно забываяо Боге. Один из толкователей Книги Бытия так пишет об этом: «Каин бежит далеко от Бога, далеко от домашних, в „землю Наид“. Там он с единственными своими спутниками – смятением и страхом – начинает строить город, чтобы дать организацию своей жизни. Он считает, что без Бога сможет поселиться подобающе и жить хорошо. Но „техническая цивилизация“ Каина и его потомков не идет нога в ногу с их „духовной цивилизацией“, их духовная и нравственная жизнь значительно отстает. Каин и его потомки развили потрясающую деятельность, с тем чтобы превратить мир в оранжерею, где произрастали бы все плоды, которые желает тело, плоть; с тем чтобы сделать Наид местом богатства, отдыха и радости, без Бога».
В целом, однако, Церковь не считает достижения прогресса ни безусловно положительными, ни отрицательными. И, как говорил в одном из своих выступлений Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, Церковь не призывает отказываться от результатов научного и технического прогресса. Будучи частью общества и служа обществу, Церковь признает достижения цивилизации и пользуется ими. Но в то же время она имеет своим пастырским долгом напоминать людям о том, что человек создан не для одной только земной жизни, что его ждет жизнь вечная и потому он не должен чрезмерно увлекаться возделыванием земного рая, не должен становиться пленником собственных изобретений и творить из них себе кумира вместо Бога.

Проводить водопровод
или говорить: «Фу, мыло!»?
Монашество в этом смысле имеет особую задачу. В непрестанно меняющемся мире монастыри выражают собой незыблемое постоянство и всей своей жизнью напоминают миру о неизменных ценностях. На симпозиуме, посвященном монашеству, прошедшем в Сербии в 2011 году, митрополит Месогейский Николай говорил об этом так: «В современном мире царят большая поспешность, сильное беспокойство, многие заботы, неуверенность в завтрашнем дне. Но мы видим совершенно иную атмосферу в монастырях, где беспопечительная жизнь, свободная от ненужной информации и бессмысленных стремлений, представляет собой величайшее постоянство; где по опыту знают, что абсолютно необходимы не столько материальные и тленные блага, сколько духовное и истинное присутствие Бога; где чаяние Царствия Божия – это главное дело жизни».
Но, несмотря на то что монастыри призваны быть хранителями неизменных традиций, они не отвергают и прогресс. Во все времена в монастырях свободно пользовались научными и техническими достижениями. В качестве примера можно вспомнить преподобного Афанасия Афонского, который, созидая свой монастырь, устроил в нем водопровод,используя технологии, известные в то время. В семидесяти стадиях от обители он нашел несколько родников, проложил от них водосточные трубы к монастырю и провел в лавру столько воды, что смог разделить ее на несколько водоемов, устроенных отдельно для хлебни, поварни и других монастырских служб.
Конечно, как в прошлые века, так и в наши дни среди монашествующих были и особые подвижники, которые полностью отвергали изобретения цивилизации ради сугубого подвига. Например, в одном святогорском монастыре совсем недавно, в XX веке, был такой случай. Старый монах соблюдал полное неумовение. Когда на кухне повесили мыльницу с жидким мылом, он спросил, что это такое, и нажал кнопку. Как только ему ответили, что это мыло, он стал вытирать руки о подрясник и с нескрываемым огорчением и недоумением повторял: «Фу, мыло!»
Но это, конечно, крайнее проявление неприятия современных удобств, подходящее далеко не для всех. Монастыри, как и вообще Церковь, связаны с обществом, и, за редким исключением, в их жизни необходимо использование современных технологий. Вопрос состоит в том, в какой степени их использовать, какими критериями руководствоваться.

Подвижничество является одним из оснований монашеской жизни. На монашеском симпозиуме в Сербии настоятель монастыря Симонопетра схиархимандрит Елисей высказал такую мысль. Жизнь монастыря основывается на нескольких столпах: личности игумена или игумении, уставе обители, духовных беседах и, наконец, на аскетическом образе мысли и умном делании. Причем все труды игумена по устроению монастыря можно уподобить корням и стволу дерева, а аскетический образ мысли – это плод. Когда дерево не приносит плода, тогда его исторгают и бросают в огонь. Так и игумену нужно что-то серьезно менять в своей деятельности, если в братстве нет подвижнического духа.
Как рассуждает схиархимандрит Ефрем Филофейский, без добровольного подвига монах приобретает чувство неудовлетворенности монашеской жизнью, страдает от действия страстей и мук совести. Если же человек понуждает себя к посильному подвигу, его жизнь наполняется радостью, он обретает благодать, чувствует в своей жизни присутствие живого Бога, из любви к Которому он подвизается26. Подобным образом рассуждает и старец Паисий Святогорец в своих письмах к новоначальным монахиням: «Большим отдыхом было бы, если бы стасидию переделали в кровать. Конечно, все это приносит облегчение плоти, но душу опустошает и делает несчастной, оставляя ей только женские эмоции и беспокойство».
Сохранение подвижнического духа в монастыре зависит от многих условий, в том числе и от разумного отношения к достижениям цивилизации. Умеренное их использование, внимание к тому, чтобы они не создавали в обители атмосферу мирского комфорта, оберегает души насельников от расслабления. Старец Паисий Святогорец считал, что ради сохранения подвижнического духа монастырям лучше даже вовсе отказаться от каких-либо технологий. Вот что он говорил: «Если кто-то из монахов-модернистов хочет, может построить монастырь на крыше многоэтажного дома, для того чтобы иметь все мирские удобства, какие хочет, чтобы наслаждаться электрическим светом или подниматься на третье небо на лифте, – и пусть оставит пустыню в покое».
«Разве я хуже осла?»
Конечно, то, чтобы совсем не иметь в монастыре удобств, – это крайность. В наше время в общежительных монастырях собираются люди с разным телесным и душевным устроением, с разными силами и здоро-вьем, и для немощных насельников бывают необходи мы особые удобства. Например, сейчас в монастырях нередко строятся здания в несколько этажей, и, если монастырь имеет средства, то вполне естественно, что он устраивает для болящих и престарелых насельников лифт. Но с другой стороны, и при наличии этих удобств возможно и необходимо развивать в братстве подвижнический настрой. Во многом это зависит от личного произволения самих насельников, которые сознательно, чтобы принести жертву любви Богу, отказываются с благословения игумена от некоторых удобств.
Многие подвижники показывают нам пример понуждения себя и добровольного отречения от угождения плоти. Например, в жизни Вселенского Патриарха Кирилла V (XVIII век) был такой случай. В старости он оставил патриарший престол и ушел на Святую Гору простым монахом. Несмотря на преклонный возраст, он участвовал в полевых работах наравне с прочими братиями. Но так как путь к полю пролегал по горам и был очень тяжелым, то Патриарху благословили спускаться и подниматься на осле. Однажды жарким летним днем Патриарх, как обычно, возвращался в каливу на осле и вдруг увидел на пути светоносного юношу с кадилом. Этот юноша, когда мимо него проходили монахи, каждому из них отирал пот и кадил фимиамом. Когда Патриарх поравнялся с ним, он подставил лоб, чтобы тот и ему отер пот. Но вместо этого ангел отер лоб ослу. Патриарх удивился и с огорчением сказал:
– Странное дело: он вытирает животное, а не меня. Разве я хуже осла?
Тогда светоносный юноша исчез, а Патриарх услышал голос, говорящий ему:
– Я отираю только тех, кто покрывается потом от тяжкого труда, а не тех, кто потеет от отдыха и жаркой погоды.
После этого случая Патриарх не ездил на ослике, но, когда мог, тоже ходил пешком, чтобы иметь награду, как и остальные отцы.
А в жизнеописании преподобного Иустина (Поповича), святого XX века, рассказывается такой случай.Однажды он отправился в монастырь святого Прохора Пчиньского, которого глубоко почитал. Поскольку дорога шла через горы, он нанял упряжку волов. На пути они настигли некую старицу, шедшую в монастырь пешком. Остановив повозку и подозвав старицу, отец Иустин предложил ей поехать вместе с ним, но получил от нее такой ответ: «Спасибо тебе, сынко, но я нищая». Отец Иустин сказал ей, что она не будет платить, так как волов нанял он, на что та ему ответила: «Не в том дело, сынко, – я нищая потому, что не имею ничего другого принести святому отцу, кроме сего труда» (то есть утруждения своего тела в паломничестве через горы). «Тогда я, – рассказывал потом отец Иустин, – ударил себя ладонью по лбу – а он был у меня широким и высоким – и сказал себе: „Эх, Иустине, Иустине, стал ты профессором богословия, а набожности этой старицы еще не стяжал“». Немедленно после этого он заплатил крестьянину за упряжку и отпустил его назад, а сам пешком пошел вместе со старицей в монастырь святого Прохора.
Погибель для ленивых
Подвижнический настрой выражается в обычных повседневных ситуациях. Для монашествующих подвиг возможен и в наши дни. Когда в братстве есть духовная ревность, любовь к Богу, тогда братия сами ищут, что отдать Христу, и сохраняют монашеское беспристрастие к бытовым удобствам. Задача игумена – в общих и личных беседах побуждать их к этому.
Сохранение подвижнического духа – это не только признак духовного процветания монастыря,но и одно из условий его выживания. Как говорит старец Паисий, если из монашества уходит дух аскезы, то жизнь иноков теряет смысл.
Наконец, умеренность и рассудительность в использовании технологий необходимы для того, чтобы сохранить в сердцах монахов ревность. Как замечают многие духовно опытные люди, современному человеку в особенности свойственны вялость, расслабленность воли, теплохладность, стремление к комфорту как в телесном, так и в духовном плане. Старец Паисий говорит об этом так: «Современные люди не любят труд. В их жизни появились праздность, желание устроиться потеплее, много покоя. Оскудело любочестие, дух жертвенности. Если людям удается получить что-то без труда, устроиться потеплее, то они считают это достижением. Они огорчаются, если достичь легкой жизни им не удается. Сегодня все – и стар и млад – гонятся за легкой жизнью. Люди мирские – к тому, чтобы заработать побольше денег не работая. Люди духовные стремятся к тому, чтобы освятиться с меньшим трудом».
Даже поступая в монастырь, люди иногда желают устроиться в нем поудобнее. И общежительный монастырь в этом смысле таит особую опасность, о которой говорит преподобный Иоанн Лествичник: «Бывают ленивые, которые, вступивши в общежитие, находят в нем много удобств и большую пищу своей лености и приходят через это в совершенную погибель».
Комментируя его слова в книге, посвященной монашеству, настоятельница монастыря Пантократор на острове Корфу игумения Евфимия пишет: «Общежительный монастырь очень помогает в том, что касается послушания, смирения, жертвенного труда и любви. Но ленивые души подвергаются в нем опасности, вплоть до окончательной погибели, потому что в общежитии большее удобство в удовлетворении телесных потребностей».
Поэтому в общежительном монастыре особенно необходимо проявлять большое рассуждение в пользовании современными удобствами, следя за тем, чтобы в сердцах насельников не угасала ревность и сохранялся дух жертвенности. Эконом одного монастыря говорил мне, что его обитель имеет возможность механизировать большую часть работ, но они сознательно отказываются от этой возможности и предпочитают часть работ делать вручную, чтобы насельники не лишались физического труда, воспитывающего душу.

Великая Встреча
Подводя итоги, хочу повторить, что история монашества – это история признания человеческих достижений и одновременно дистанцирования от них. Монахи принимают технологии в той мере, в какой они способствуют им в достижении главной цели монашеской жизни – в обретении Бога. Подчиняя всё этой цели, монашествующие соблюдают умеренность и избирательность в пользовании достижениями цивилизации. Они принимают те из них, которые помогают им освобождать время для молитвы и духовных занятий, и отвергают те, которые вносят в монашескую жизнь дух расслабления, наполняют ее излишними попечениями, лишают ее простоты и спокойствия. При соблюдении этих условий монастырь, даже находясь посреди мира, остается местом, отделенным от мира, отделенным не благодаря высокой ограде, а благодаря внутреннему духу, благодаря подвигу и богообщению. Как говорит игумения Евфимия в своей книге о монашестве: «Цель монаха – общение c Богом, и существо человека радуется и цветет, когда тленные и преходящие вещи не служат для него препятствием. Добровольное стеснение себя в телесном отношении освобождает от житейских забот, дает душе покой в свободе, где может вместиться Великая Встреча c Богом».

 

Игумения Домника (Коробейникова), настоятельница Ново-Тихвинского монастыря
г. Екатеринбурга. Статья подготовлена на основе доклада, сделанного на XXI Международных Рождественских образовательных чтениях.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: