Иеромонах Константин (Симон), директор Петровской богословской школы, делится своими размышлениями о фильме М. Скорсезе «Молчание» (2016).
Фильм «Молчание» Мартина Скорсезе мне показался более опасным, чем «Последнее искушение Христа». Помните, когда вышло на экраны «Искушение», как протестовала православная общественность! Но, в отличие от «Молчания», это был фильм-фантазия. Здесь же поднимаются очень серьезные вопросы, касающиеся наших христианских ценностей, достоинства религии и веры. Но главное, на мой взгляд, в этом фильме – это вопрос цены мученической смерти. Особенно эта тема важна для россиян, потому что еще совсем свеж кровавый след ХХ века, когда тысячи людей пострадали за веру.Мне понравилось, что в фильме правдоподобно показана религиозная модель, существовавшая в Японии XVII века. Вместе с традиционными верованиями в этот период существует катакомбная христианская Церковь, которая гонима государством. Христианство значительно перевешивают традиционные для Японии религии – буддизм, синтоизм, где-то – даоизм.
Однако буддизм, в котором проповедуется любовь ко всему живому, показан как страшный инструмент государства, с помощью которого инквизиция притесняет христиан, мучает, устраивает им пытки. Какими жестокими показаны эти самураи! Эта религия вне Бога, хотя она и проповедует милосердие и другие высокие добродетели.

кадр из фильма

В фильме звучит также мысль о том, что даже те японцы, которые считают себя христианами, на деле остаются все еще язычниками. Однако иезуитский священник Родригес – герой Эндрю Гарфилда – словно забывает о том, что, например, христиане в римских катакомбах изображали Христа как Орфея, иногда – как Аполлона. Можно, конечно, это назвать смесью язычества и христианства, но это – закономерный процесс, в результате которого языческий народ и его культурный код становятся постепенно христианскими. Так было и у римлян, и у славян, когда старые, языческие традиции уступили место христианству.
С другой стороны, в фильме показано, как эти «полуязычники» охотнее идут на страдания за Христа, чем «настоящие» христиане из Европы. Они страдают три дня на кресте и умирают с песнопениями, прославляющими Спасителя. Европейцы же – герой-антагонист священник Родригес и его учитель Феррейра – вообще не готовы пострадать за Христа. Более того, когда японских крестьян ведут на испытания, чтобы узнать, действительно ли они христиане, иезуитский священник кричит: «Топчите, топчите фуми-э!». Что это? Это голос Господа или Сатаны?

Фуми-э — изображения Иисуса Христа и Девы Марии, использовавшиеся властями для выявления тайных христиан. Подозреваемому предлагалось наступить на такое изображение, чтобы доказать, что он не является христианином.

Создатели фильма честно показали историческую правду: ведь в действительности были такие миссионеры, которые отрекались от веры, и в то же время были миссионеры-мученики. Но в чем была неудача японской миссии иезуитов? Я думаю, что они слишком интеллектуализировали идею мученичества, идею страдания за Христа. В этом фильме обнажается недостаток духовности у иезуитов, проводивших много времени в «духовных упражнениях». Этот чрезмерный интеллектуализм ведет к релятивизму и сентиментализму. Помните, как этот священник постоянно представляет портрет Иисуса Христа авторства Эль Греко – такой очень чувственный портрет – и даже видит в Нем себя? Духовно упражняясь, иезуит стремится представить себя участником разных библейских сцен: он должен быть свидетелем распятия, Рождества Младенца Иисуса и так далее. Православные отцы, в особенности святитель Игнатий Брянчанинов, очень критиковали этот метод, называл его путем прелести и самообольщения.

Эль Греко. Христос, несущий крест. 1580-е годы. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

События прошлых столетий привели к тому, что сейчас для европейцев человеческая жизнь стала наивысшей ценностью. Апостол Павел говорил иначе: «Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение» (Филиппийцам, 1:21). В этих словах заключено многое: я живу в этом теле, но я хочу быть со Христом, потому что я верю, что после смерти я буду с Ним и это будет лучшее место. Этот мир, идеалы – не вечное, а вечное – загробная жизнь, наша жизнь со Христом – это истинная жизнь.
Ценности поменялись со времен Средних веков. Современный человек отдалился от Христа.
В этом фильме показана земная жизнь человека как высшая, первостепенная ценность. Мученическая смерть при таком восприятии земной жизни теряет свой смысл. В том числе ставится под сомнение подвиг мученичества и в частности путь новомучеников и исповедников Российских. А ведь у них также был выбор, но они выбрали путь страдания и смерти, не путь «жизни любой ценой».
Есть одна очень интересная английская пьеса – «Убийство в соборе» Томаса Элиота. В ней приводится подлинная проповедь архиепископа Томаса Кентерберийского перед его мученической смертью. Он говорит: «Вспомните теперь, как сам Господь наш говорил о мире. Он молвил ученикам своим: “Мир оставляю вам, мир мой даю вам”. Но думал ли Он о мире, как мы его понимаем сейчас? Тем, кто стал Его учениками, суждено было иное: им предстояло идти далеко по свету, испытывать бедствия на земле и на море, претерпевать боль, пытки, тюремное заключение, разочарования и, наконец, ученическую гибель. Что же имел Он в виду? Если вопрос этот беспокоит вас, вспомните и другие слова Его: “Не так, как мир дает, я даю вам”. Так что Он дал своим ученикам мир, но не тот, который дает наш мир». Мир Христа – это внутреннее спокойствие даже перед лицом мученической смерти и мученик – что важно – не имеет своей воли, потому что Христос живет в нем.
Мне представляется также, что в фильме искажается понятие награды, небесного венца. В нем есть такой посыл: «Вот, эти японцы идут на казнь так смело, потому что ждут награды, считают, что получат рай после смерти».

кадр из фильма

Но, как мы знаем из Церковной истории и Предания, этой надежды на райское блаженство недостаточно. Чтобы человек пострадал за Христа, он должен пламенеть любовью к Нему. Испанский миссионер, первый католический миссионер в Японии, Франциск Ксаверий, молился так: «Даже если нет загробной жизни, я Тебя, Иисусе, люблю и я готов за Тебя страдать, даже если я буду в аду после смерти». Японцы понимали и принимали эту молитву.
 Заслуживает внимания также и пьяница – Китидзиро. Это ирония фильма. Он трус – но он становится мучеником за Христа, потому что в конце, вы помните, он прячет крест, его снова связывают и уводят – теперь уже на смерть. Ирония фильма в том, что священник, иезуит, большой интеллектуал, учитель богословия – единожды отрекается от Христа, но бесповоротно, а этот пьяница – Китидзиро – постоянно предает его, отрекается от Бога, топчет фуми-э, но в итоге, как мне кажется, становится мучеником.
В самом последнем кадре  – когда священника хоронят по синтоистскому обряду, сжигают в бочке, нам показывают зажатый в ладони Родригеса крест.

кадр из фильма

Но что этот крест значит для него? Скорее всего, талисман. Или талант, который он, как в притче, закопал в землю и ничего не делал, чтобы приумножить его. Есть святоотеческое мнение, что человек, который искренне верит, следует обрядам своей веры – будь то буддист, синтоист, даоист – спасется. Но в образе Родригеса мы видим человека, познавшего Христа и сознательно, обдуманно сделавшего шаг против Него.
Есть такие антигерои и в истории России. В XX веке в Советской России жил Александр Осипов, бывший священник, который потом стал атеистическим пропагандистом. Он искренно верил в идеалы коммунизма и умер убежденным атеистом.

То, что мне бросилось в глаза и то, что, скорее всего, не заметил российский зритель – это намек на одну иезуитскую идею, суть которой изложил в «Духовных упражнениях» Игнатий Лойола. В этих упражнениях речь идет о так называемом «третьем градусе смирения»: когда человек достигает его, он желает не только страдать за Спасителя, но и быть юродивым за Него, хочет, чтобы его оскорбляли так же, как Христа. Вопрос в том, можно ли назвать отречение этого священника юродством? Не думаю. Юродивый – за Христа, но не против. А слова Спасителя о тех, кто стыдится быть христианином – предельно ясны: «Кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф, 10:33).
Игнатий Лойола в своем труде также пишет, что злой дух часто притворяется Ангелом Света (учение о «различении духов» Игнатий перенял у греческих отцов Церкви). И это как раз про то, что мы слышим в фильме в моменте отречения этого христианского священника – голос. Мне представляется, что это голос совсем не Господа. Это скорее злой дух, который притворяется Ангелом, это голос дьявола-искусителя.
Есть такой феномен –  inculturation. Среди западных богословов распространено мнение, что все религии – одинаковые пути к Богу, и нельзя еврея или буддиста обратить в христианство. Еще богослов Карл Ранер писал о так называемых «анонимных христианах». Это понятие возникло на волне социализма в Европе. Карл Ранер полагал, что даже коммунисты, если они действительно верят в идеалы коммунизма, в светлое будущее, готовы жертвовать во имя этого будущего – то по духу они – христианине, или – «анонимные христиане» – то есть христиане за счет того, что они практикуют добродетели. Но добродетели без веры – ничтожны перед Господом. Я так считаю. Без искренней веры нет христианства.

иеромонах Константин (Симон), доктор богословия

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: